История неведомой катастрофы: 30 годов назад пассажирский самолет свалился в болото и разломился напополам — wamba-mamba.ru

Билет на самолет из Волгограда в Свердловск Юрий Яковлевич Пестов хранит уже 30 лет. Застегивая ремень сохранности в кресле Як-42, он и представить не мог, что полет завершится авиакатастрофой, его билет окажется счастливым, а 14 сентября 1990 года станет вторым деньком рождения. Историю данной неведомой катастрофы говорят наши коллеги с E1.RU.

Авиакатастрофа. «Все трясется, удар — и одичавшая сила тащит меня вперед»

Юрий Яковлевич работал на оборонном заводе и нередко бывал в командировках в Астраханской области. Лететь приходилось до Волгограда, а далее добирался на поезде. В августе 1990 года, когда Пестов опять отправился в командировку, трап в Кольцово подали не к обычной «тушке», а к новенькому для Юрия Петровича самолету Як-42.

— Мне досталось пространство у аварийного выхода, и, пока летел, просто от нечего созодать изучал, как открывать лючок в случае аварийной высадки, какой рычаг жать, какую ручку повернуть. На теоретическом уровне, как было написано, опосля открытия был должен показаться надувной трап, — ведает Юрий Пестов.

Когда он брал оборотный билет, то попросил пространство там же, у аварийного выхода. Но уже в салоне пассажирка попросила его обменяться местами, Юрий Яковлевич уступил. Рейс был ночной, до Волгограда он добирался на поезде, утомился и, когда сел в кресло, практически сходу заснул.

— И вот во сне я слышу ужасный грохот, — вспоминает он. — Чувство, как будто я в барабан забрался, все колотит, стучит, трясет. И позже резкий удар. И меня одичавшая сила тащит вперед, а иная держит за пояс — я же пристегнутый был.

Видео: E1.RU

Неподалеку от Юрия Яковлевича посиживала семья Михайловых. Дмитрию было тогда семнадцать лет, он вкупе с родителями ворачивался от родственников.

— Я посиживал у иллюминатора, рядом мать, в кресле у прохода отец, — вспоминает он. — Никакого особо предчувствия не было.

«Но меньше чем в минуту до того, как все случилось, я пробудился и застегнул на для себя ремень. И в некий степени это меня выручило»

Дмитрий Михайлов, пассажир разбившегося самолета

По словам Дмитрия, поначалу самолет накренился, а позже его начало трясти со ужасной силой:

— В то время матом я мыслить еще не умел, потому в голове мелькнуло: ну ничего для себя высадка. Как позже оказалось, трясло от того, что мы летели по маковкам деревьев. Позже — весьма мощный удар и несколько секунд наизловещей тишины.

Салон как будто застыл на мгновение, а опосля паузы стали слышны клики. Почти все люди оказались зажаты креслами, остальные пассажиры отгибали спинки, чтоб их высвободить.

— Меня от удара кинуло вперед, я сложился напополам и не мог осознать, почему никак не могу встать, ни ноги поднять, ни корпус выпрямить, — вспоминает Дмитрий Михайлов. — А рядом посиживает мать, она тоже не понимает, что созодать, тихонько подвывает. Я на ней расстегнул ремень, вытолкал ее в проход. Позже отец произнес, что на мне кто-то лежит и он его не может снять. Совместно с остальным мужиком они пробовали вынуть меня за руки — и тоже не смогли. Вышло, что некий опорой мне прижало ноги, а сверху на мне лежал некий мужчина, который, как произнесли, прилетел с хвоста. Его из-за незастегнутого ремня бросило вперед.

В конце концов Дмитрий сумел высвободить ноги и выкарабкаться из-под другого пассажира. По его мемуарам, возникшую было на борту панику смогли купировать двое парней. Они кликнули, чтоб все организованно покидали салон, один встал в хвосте, где у Як-42 главный вход и выход, иной — у аварийного выхода на крыло.

Эвакуация. «Открываю аварийный лючок, а никакого надувного трапа нет»

Фюзеляж самолета разломился в районе аварийных выходов и как будто ковшом экскаватора зачерпнул землю в салон. В образовавшийся разлом провалилась дама. По словам Юрия Пестова, это была та пассажирка, которая попросила его обменяться местами. Он посодействовал ей выкарабкаться.

— Позже кто-то произнес, что нужно срочно покидать самолет. Я начал двигаться к левому аварийному люку, так как за прошлую дорогу уже исследовал, как его открывать. Открываю — никакого надувного трапа там нет. Самолет влажный, на крыле скользко, на улице мрачно — ночь (то есть темное время суток) же. Смотрю — до земли метра три. Хоть я и тогда юный был, 47 лет, но прыгнуть не отважился. Сел и скатился с крыла, приземлился, провалился в грязюка. Кое-как башмаки вынул и начал двигаться, — ведает Юрий Яковлевич.

На улице шел ливень. Искореженный самолет лежал среди поляны, окруженной лесом. Он не долетел до взлетно-посадочной полосы Кольцово около полутора км, задел вершины деревьев, пронесся еще триста метров и упал.

Дмитрий Михайлов тоже спрыгнул вниз с крыла, потом изловил маму и еще кого-либо из пассажиров:

— 1-ая идея: пожара нет, и слава богу. И вижу, стоит некий мужичок и чиркает спичкой, пробует прикурить. Естественно, его с кликами оттуда оттолкнули. Непонятно, есть горючие пары либо нет, но в воздухе висел запах керосина.

Может быть, Юрий Пестов и есть тот мужик, которому не дали прикурить. Во всяком случае он вспоминает схожий эпизод:

— Когда я уже отошел от самолета метров на двадцать-тридцать, достал сигарету, пробую ее прикурить, и некий мужчина кричит со ужасной силой: «Ты что, на данный момент взорвемся!»

По воззрению Юрия Яковлевича, в некий степени пассажиров выручило то, что самолет шел на высадку, а означает, горючего было уже мало, плюс он сел не на бетонку, где могла перескочить искра, а на мокроватую землю.

Покинув самолет, пассажиры собрались на краю леса, где можно было хоть мало укрыться от дождика.

— Туда принесли и положили какую-то даму, кто-то притащил сумки. Много было неадекватных людей. Одна женщина все говорила, что ей необходимо на работу. Спросили, кем работает, оказалось, продавщицей в военторге в Нижневартовске. Почти все пассажиры были из Нижневартовска, самолет был должен далее лететь туда, — гласит Юрий Пестов.

Чуток успокоившись, вкупе с иными пассажирами он начал двигаться к самолету. В кабине экипажа они узрели пилота, спросили, кто он, мужик дал ответ, что командир.

— С виду он не был травмирован. Но ноги были подняты перед ним и противоестественно вывернуты. Он был в сознании, гласил: я командир экипажа, разбейте стекло. Чем разбить? Один из нас кое-где ухитрился отыскать гранит и разбил стекло. Командир произнес — нужно отключить батареи. Мы бодрились, но побаивались, вдруг самолет зажгется.

Осмотревшись, пассажиры узрели в мгле огни взлетно-посадочной полосы и сообразили, что они неподалеку от аэропорта Кольцово. Ожидать помощи пришлось длительно — поляна, куда свалился Як-42, оказалась в непролазном месте, обыденный транспорт туда проехать не мог.

— Далее были в режиме ожидания — когда за нами кто-то приедет? — гласит Юрий Пестов. — Через некое время слышим мощнейший звук мотора, треск, гром. Там военный аэродром, у их была внедорожная техника, и вот движется большая пожарная машинка на базе «Урагана». И в полной мгле из выхлопной трубы вырывается сноп искр.

«Мне даже забавно сделалось. Говорю, мы страшились зажигалку зажечь, а здесь пожарные движутся с искрами»

Юрий Пестов, пассажир разбившегося Як-42

За пожарной машинкой стали подъезжать армейские скорые — уазики, вспоминает Юрий Яковлевич. Они повезли пострадавших к гостинице «Лайнер» в аэропорту Кольцово, а те, кто был на ногах, в том числе и Пестов, пошли туда пешком через лес.

— Собрались в холле гостиницы, приехало много скорых, и там начали сортировать покалеченых. Меня спросили: жалобы есть? А у меня все болит, но травм нет. Предложили поехать в поликлинику, я отказался, — гласит Юрий Пестов.

Поликлиника. «Самым томным был член экипажа, его сходу прооперировали»

В самолете было 129 человек, 125 из их выжили. Погибли бортмеханик и три пассажира. 40 человек получили травмы. Пострадавших повезли в поликлинику № 36 в Компрессорном. В тот денек она дежурила и воспринимала пациентов из 4 районов городка, вспоминает Иван Руссман, работавший тогда главврачом поликлиники и прошлый основным травматологом городка.

— Поликлиника была подготовлена к приему огромного количества нездоровых. Когда в городке что-то бывало, 1-ый сигнал приходил на центральную станцию скорой помощи. Они сходу же докладывали дежурным в поликлиниках и управлению городка. Мы получили сигнал от скорой помощи, что свалился самолет, на пространство выехало несколько бригад, нужно быть готовыми, — ведает он.

Главврач скоро был в поликлинике, он жил в 10 минутках ходьбы от нее. К тому времени скорые привезли 5 человек, пострадавших в авиакатастрофе. Самым томным, вспоминает Руссман, был один из членов экипажа, у него была непростая сочетанная травма с повреждением брюшной полости, мужчину выслали на срочную операцию.

При работе в обыкновенном режиме всякого пациента регистрируют, записывают его паспортные данные, историю заболевания. При массовом поступлении пострадавших времени на это нет. Хворого клали на каталку, спрашивали фамилию, если он отвечал, записывали на бланк, который прикрепляли к каталке, и везли пациента в отделение. Если не отвечал, то подписывали: «Неведомый номер один ориентирован в отделение такое-то».

— Была развернута плановая операционная, экстренно прооперировали лишь члена экипажа, других — в течение ночи и утра. На данный момент я не могу сказать, сколько пациентов всего поступило, но их было довольно много.

С утра в поликлинику приехала комиссия горздрава, следователи, начали появляться родственники пострадавших.

— У пассажиров были черепные травмы, сочетанные. Они не очень отличались от наших обыденных нездоровых, не считая того что были в шоке. Они смотрели на нас и ничего не могли сказать. Да мы особо и не спрашивали. Мы знали, что скорая привозит их из [аэропорта] Кольцово. Нашей задачей было оказать им помощь и создать все как положено.

«Я думаю, у этих людей была большая психическая травма, они нуждались в психологах. Но в то время психологов не было. Мы сами были психологами»

Иван Руссман, прошлый главврач ГКБ № 36 Свердловска

Расследование. Командир экипажа отпросился, за рулем был пилот-инспектор

Разбившийся самолет принадлежал «Аэрофлоту». Через денек опосля авиакатастрофы командир Свердловского объединенного отряда Сергей Скуратов (на данный момент гендиректор и обладатель компании «Уральские авиалинии») в интервью газете «Уральский рабочий» сказал, что Як-42 пропал с радаров в 23:57 по столичному времени. Сходу же были организованы поисково-спасательные работы, и через 40–50 минут лайнер отыскали в заболоченной безлюдной низине.

Во время расследования выяснилось, что за рулем Як-42 в тот денек был должен быть пилот Валерий Панов, но он отпросился по семейным происшествиям. Заместо него командирское кресло занял Виктор Азаров — пилот-инструктор, который во время этого рейса был должен лететь проверяющим.

Прилетевший в Свердловск председатель Госавианадзора Рудольф Теймуразов сказал журналистам, что весь полет проходил штатно, но заход на высадку «производился с неким запозданием всех операций».

— Не строго по курсу входил, были отличия и вбок, и по высоте. Но ни к каким чертовским последствиям эти ошибки не приводят в тех вариантах, когда экипаж обязательно делает правило: если ваш заход плохой, уходите на 2-ой круг. Но экипаж с выполнением данной самой главной заповеди авиационной сохранности опоздал, — произнес Теймуразов.

Борт вправду начал двигаться на 2-ой круг, но было очень поздно — он зацепился за вершины деревьев.

Было возбуждено уголовное дело, но выяснить результаты его расследования не удалось — инфы нет ни в прокуратуре, ни в Международном авиационном комитете, ни в Ространснадзоре. Но в апреле 1991 года в «Вечернем Свердловске» была размещена заметка о том, что комиссия Госавианадзора окончила расследование данной авиакатастрофы.

Виноватым в случившемся признали экипаж. Отмечалось, что 2-ой пилот лишь закончил летное училище и имел малый опыт, подмена командира воздушного судна не фиксировалась в задании, проявилась общая неслетанность экипажа и ужас перед высочайшим начальником, занявшим кресло КВС.

Оценка. «Единственным правильным решением был уход на 2-ой круг»

Пилот штатской авиации Владимир Урих 29 лет провел за рулем Як-42, в 80-х он переучивался на этот тип самолета вкупе с Виктором Азаровым. Он подразумевает, что роковую роль сыграл маленькой на то время опыт Азарова конкретно в управлении Як-42 (по словам Уриха, ранее он летал на вертолетах, а не считая того, по роду деятельности основную часть рабочего времени проводил в кабинете, а не в небе) и, может быть, самоуверенность командира.

Трагическая ситуация, считает Владимир Урих, начала развиваться еще за 180 км от Свердловска, когда экипаж не начал понижение с эшелона 9100.

— По результатам расследования они начали понижение на удалении на 140 км от аэропорта Кольцово. Расчетная точка понижения была 180 км. Что такое разница в 40 км? Это весьма много. Означает, наклонная глиссада обязана быть круче, а чем она круче, тем больше скорость, — разъясняет пилот.

Были и две сопутствующие предпосылки, гласит он:

— Ни 2-ой пилот, ни бортмеханик не воспрепятствовали ему в полете. Воспрепятствовать командиру недозволено, но их обязанность была сказать: командир, мы некорректно делаем. 2-ой пилот был должен сказать: мы подходим к рубежу 180, пора понижаться. А он посиживал и ожидал, когда командир начнет это созодать. И диспетчер не воспрепятствовал, он же лицезреет, где самолет, но все дает на откуп экипажу.

По словам Владимира Уриха, погодные условия, невзирая на проливной дождик, дозволяли самолету совершить высадку:

— Пилот доложил диспетчеру, что проходит определенную точку на высоте 1800 метров, как и положено по схеме захода на высадку, но фактическая высота составляла 2700 метров. Это весьма много. Он не идет по глиссаде, самолет гуляет — то на лево ушел, то на право. Единственным правильным решением в этом случае мог быть уход на 2-ой круг, и бортмеханик все-же не выдержал данной ситуации, он произнес: командир, уходим!

«Они приняли решение о уходе на 2-ой круг, но было очень поздно»

Владимир Урих, пилот штатской авиации

Самолет оказался на высоте 20 метров, черпанул по вершинам деревьев правым крылом. Далее — мгновенный срыв потока, самолет кренится, высота мала и он оказывается на земле.

Мы сделали реконструкцию авиакатастрофы, использовав другую модель самолета
Видео: Петр Гиндин / Сеть городских порталов

Последствия. «Я бы опять полетел на самолете. Но лишь не на Як-42»

Дмитрий Михайлов вкупе с родителями уехал из аэропорта Кольцово на такси. Юрий Пестов тоже желал взять машинку, но водители отказались его везти. Юрий Яковлевич растерял бумажник, пока помогал кому-то из пассажиров, и предложил таксистам рассчитаться по приезде домой. Они не захотели. Потому мужчине пришлось добираться до дома на автобусе.

«Я приезжаю под утро весь влажный, грязный и некий невменяемый. Супруга открывает, спрашивает: ты что, опьяненный, что ли?»

Юрий Пестов, пассажир разбившегося Як-42

А меня уже начало колотить, лихорадить, или от холода, или от напряжения. Сходил в душ, надел шерстяной спортивный костюмчик, налил вина в кружку, испил, поел — и через некое время трясучка закончилась, — вспоминает он.

Юрий Яковлевич лег спать, но скоро его разбудил звонок — новость о авиакатастрофе уже стала известна его сотрудникам.

— Звонит замначальника, спрашивает — ну что, ты жив? Ну, говорю, если ты со мной разговариваешь, означает, наверняка, жив. А коллеги, оказалось, уже по рублю скинулись на похороны. Я говорю, так вы мне дайте то, что вы собрали, раз мне не пригодилось, — смеется Юрий Пестов.

Опосля авиакатастрофы его приглашали в транспортную прокуратуру, спрашивали, как он оценивает причиненный вред. Юрий Яковлевич гласит, что заявлений писать не стал — живой остался, и слава богу.

А вот опять начать летать было тяжело. При этом 1-ый раз ужас возник не тогда, когда он сел в самолет, а когда поехал на автобусе на дачу копать картошку — салон показался весьма схожим на салон Як-42.

— Я задумывался, что буду страшиться летать. Что пока бодрюсь, как приду садиться… А позже пришел, сел и полетел, — гласит он. — На данный момент я уже много лет не летал, но тихо опять сел бы в самолет. Но лишь не в Як-42.

Дмитрий Михайлов вспоминает, что первой опосля авиакатастрофы опять лететь пришлось его маме:

— Естественно, все страшились, посмотрев, как просто ломается самолет, какая тоненькая у него оболочка. Но я стал страшиться позднее, в девяностых-двухтысячных, когда самолеты стали падать нередко и кучно. А сейчас уже как-то все равно.

Пассажирам, выжившим в авиакатастрофе Як-42, не раз гласили, что им подфартило. И опытнейший пилот Владимир Урих с сиим согласен:

— Будем добросовестными — это его величество вариант. Совершенно точно скажу: подфартило, что так завершилось. Все обязано было быть намного ужаснее. Самолет, падающий с высоты 20 метров на таковой скорости, может перевоплотить все и всех в груду сплава.

АвторАнна Жилова

Источник: nn.ru

Leave a Comment