Александр Мелихов: Николай Заболоцкий, не ставший эпигоном Есенина — wamba-mamba.ru

Умопомрачительно, что этот отпрыск агронома и сельской учительницы, закончивший реальное училище в Уржуме, — что этот мальчишка из Уржума, получивший раннесоветское образование, отслуживший в Русской армии, не сделался эпигоном Есенина-Блока-Маяковского-Светлова, а стал одним из основоположников группы ОБЭРИУ — Объединения Настоящего Искусства, сделавшей ставку на нелепость, гротеск, бред.

Вообщем, подобные принципы годятся для звучных манифестов, а попробуй применить их так блистательно, как это сделал Заболоцкий в сборнике 1929 года «Столбцы». Лишь тупость русских надзирателей от литературы побудила их усмотреть в их некое глумление над социализмом — Заболоцкий, подобно возлюбленному им Брейгелю, глядел на мир, а не на социальные университеты.

«В глуши бутылочного рая, где пальмы высохли издавна, — под электричеством играя, в бокале плавало окно». «Блекнут знаки Зодиака над широтами полей, дремлет звериное Собака, спит птица Воробей». При чем тут коллективизация либо индустриализация? К ним тем наиболее не имеет дела превосходный фантасмагория «Торжество земледелия». Тем не наименее, эксперт бдительных «органов» Лесючевский отыскал, что «творчество» Заболоцкого является активной контрреволюционной борьбой против русского строя, против русского народа, против социализма.

«1-ые деньки меня не лупили, стараясь разложить морально и на физическом уровне. Мне не давали еды. Не разрешали спать. Следователи сменяли друг дружку, я же бездвижно посиживал на стуле перед следовательским столом — день за днями. За стенкой, в примыкающем кабинете, по временам слышались чьи-то исступленные крики. Ноги мои стали отекать, и на третьи день мне пришлось порвать башмаки, потому что я не мог переносить боли (переживание, связанное с истинным или потенциальным повреждением ткани) в стопах. Сознание сделалось затуманиваться, и я все силы напрягал для того, чтоб отвечать уместно и не допустить какой-нибудь несправедливости в отношении тех людей, о которых меня спрашивали…». 

В конце концов этот степенный гений, обезумев, забаррикадировался в зарешеченной камере и начал отбиваться от палачей шваброй, — докторы удивлялись, как опосля такового избиения у него уцелели внутренние органы. Тем наиболее поразительно, как он выдержал лагерные хождения по мукам, — другой раз выручали чудеса: сторож пожалел 2-ух доходяг и повелел выписывать им 120% за усердие. Но в один прекрасный момент на сопке Заболоцкий сорвал большенный красноватый цветок и произнес: «Станем мы опосля погибели таковыми вот цветами и будем жить совершенно иной, непонятной нам на данный момент жизнью».

Он вправду в это веровал!

Источник: spbdnevnik.ru

Leave a Comment