Куликово поле не на Куликовом поле: как перенос места старого схватки изменил историю Руси — Naked Science — wamba-mamba.ru

6.3

640 годов назад закончилось наикрупнейшее схватка средневековой Европы — битва на Куликовом поле. В конце XX века ряд историков заявил: это была маленькая незначимая стычка, а совсем не масштабное событие, запустившее формирование одного российского страны. По их воззрению, ни о какой борьбе Москвы с Золотой Ордой в этом сражении просто не могла идти речь: места на поле боя недостаточно. Выходит, действия, описанные в летописях, были практически полной выдумкой. Но сейчас ситуация вдруг развернулась на 180 градусов: оказалось, пространство схватки вправду лежит в Тульской области… но совершенно на другом поле. И это приметно меняет всю историю Руси тех пор. Попробуем разобраться почему.

История # военная история # история # история Рф Выбор редакции Куликовская битва, миниатюра XVII века. У этого действия была странноватая судьба: из-за ошибки пары человек, которые даже не были проф историками, она некое время числилось маленький стычкой локальных масштабов, хотя на самом деле сыграла главную роль в истории данной нам части Европы / ©Wikimedia Commons

Историческая битва либо маленькая стычка? И как тогда быть с «объединением Руси»?

Школьная картина истории борьбы Руси с золотоордынским игом говорит: до 1380 года московские князья собирали для Орды дань, а потом закончили ее платить. По этому поводу 8 сентября 1380 года свершилась битва на Куликовом поле, где соединенные силы российских княжеств разгромили большое войско татар. Вышло это лишь с весьма большенными сложностями: сначала силы Мамая одолевали главные российские полки. Но замаскированные в дубраве наездники засадного полка в решающий момент стукнули во фланг татарам и изменили ход схватки – и истории собственной земли.

Практически Куликовская битва длилось до 9 сентября: российские преследовали разгромленные силы ордынцев 50 верст, что никак не укладывается в день 8 сентября 1380 года. Все эти действия нанесли принципиальный удар по игу и в первый раз сделали Москву из налогового агента ордынцев центром сопротивления им.

В данной нам картине была одна главная неувязка: пространство. В «Сказании о Мамаевом пообище» и «Задонщине» указания на него коротки «на Дону усть Непрядвы». Пространство впадения Непрядвы в Дон в XIV веке с 1-го берега было покрыто лесом (на это указывают данные по пыльце). От этого для схватки этот сберегал очевидно не подступал – в нем участвовали, исходя из источников, 10-ки тыщ всадников.

Оставалось лишь очень маленькое безлесное место на другом берегу Непрядвы, где она оказывается за спиной российского войска, а Дон и речка Смолка левее его – как на традиционной карте схватки, что можно узреть ниже. Первым в сторону схожей локализацию указывал Степан Дмитриевич Нечаев – российский дворянин и краевед-любитель из Тульской губернии.

Схема Куликовской битвы 8 сентября 1380 года с веб-сайта Министерства обороны. Просто созидать, что на карте нет масштаба: если б он был, действия, показанные на ней, сходу начали бы смотреться недостоверно. Обозначенные по численности армии не могли поместиться на поле в пару км ./ ©mil.ru

Уже к 1836 году эта точка зрения привела к императорскому решению воздвигнуть обелиск на месте схватки – и он стоит там до сего времени. Естественно, при СССР (Союз Советских Социалистических Республик, также Советский Союз — государство, существовавшее с 1922 года по 1991 год на территории Европы и Азии) монумент был в полном забвении, но к 600-летнему юбилею схватки под напором историков «сероватый кардинал» Суслов достигнул его суровой реставрации. На данный момент поле полностью посещаемо туристами – но сделалось истинной головной болью (неприятного сенсорного и эмоционального переживание, связанное с истинным или потенциальным повреждением ткани или описываемое в терминах такого повреждения) для историков.

До «сусловского ренессанса» туда, в русское время, ездило весьма мало людей. Но опосля него хоть какой историк, увидевший это пространство своими очами, не мог не задуматься. Ширина поля – два километра, глубина вероятного построения российских войск – практически несколько сот метров. Как на таковой площадке могло поместиться описанное в летописях войско? Напомним: те именуют минимальную численность соединенных сил российских княжеств в 150 тыщ человек (Обширная летописная повесть о Куликовской битве).

При всем этом принципиально осознавать, что летопись, написанная сходу по следам событий, в российской летописной практике изредка содержала некорректности – в отличие от написанных намного позднее повествований, типа «Сказания о Мамаевом побоище», где численности армий нередко существенно преумножали. К слову, современная событиям германская летопись («Хроника Детмара») гласит о том, что с обеих сторон в сражении участвовало около 400 тыщ.

Очередной вариант схожей схемы. Понятно, что российские силы при таковой конфигурации оказывались в ловушке / ©Wikimedia Commons

Да и 150 тыщ не расположить на 2-ух километрах. Некие пробуют решить делему «выносом» поле боя далее от Непрядвы, где больше места – но здесь иная сложность, засадный полк размещался в леске, а в поле никакого леска, где мог бы находиться таковой полк, просто нет.

Сколько людей можно выстроить в боевые порядки на 2-ух километрах? Даже при достаточно глубочайшем построении – от силы 10 тыщ человек с каждой стороны, не наиболее. Это делает Куликовскую битву весьма маленьким, маленьким схваткой, рядовым событием для той эры. Не считая того, резко изменяется ее содержание: объединенное войско российских земель для 10 тыщ человек не надо.

В таковой трактовке битва не представляла собой ничего такого особенного и была приблизительно равна битве на Воже, случившейся за два года перед сиим, где Москва, в первый раз за наиболее чем 100 лет войн российских с татарами, разбила войска Золотой Орды в полевом сражении. Так почему же в летописях Вожу упоминают, как маленькое схватка, а Куликово поле – как наикрупнейшее в истории Руси («И от начала мира не бывало таковой силы российских князей»)?

Российские городка отправляют воинов в Москву. Фрагмент иконы, середина XVII века, Ярославль. Если веровать тому, что Куликово поле было 2-ух км в ширину, то всей данной нам сцены просто не могло быть: армию в пять-десять тыщ Москва могла выставить и одна / ©Wikimedia Commons

Все это еще можно было бы стерпеть, но ломается иная логическая линия. Опосля поражения на Куликовом поле Мамай растерял власть и был убит. Отчего это, если речь шла о маленький стычке, с ролью 10-ка тыщ человек, какие тогда бывали любой год?

И позже: все источники упоминают посреди его сил генуэзцев (пехоту), черкес, ясов, буртасов, волжских булгар («бесермены» в российских летописях) и других наемников. Для чего ему наемники, если силы одних лишь крымских ханов, безо всяких наемников, и в XVII-XVIII веках превосходили сотку тыщ воинов? Неуж-то же глава Золотой Орды не мог набрать 10-ка тыщ без вербования наемников из сходу почти всех регионов?

Появлялся и иной недоуменный вопросец. Сберегал Непрядвы в тылу российских войск был (и есть) очень обрывист, отступать через него фактически нереально: противник перебьет на переправе. Для чего российский князь избрал такую необычную позицию для схватки?

«Устье», «усть» и «уста»

Привязка Куликова поля к тому месту, что сейчас носит это заглавие – дело рук не только лишь Нечаева, да и попавшего под воздействие его оценок тульского краеведа XIX века Иван Федоровича Афремова. Он опирался на фразу древнерусских источников — единственную отсылку к месту схватки – «на Дону, на усть Непрядвы реки». Но слово «усть» он воспринял как устье в современном российском языке, потому посчитал, что это пространство, где Непрядва впадает в Дон.

Начальная карта схватки краеведа-любителя Афремова / ©Wikimedia Commons

Меж тем, в древности у слова «усть» было и другое значение. Новгородская летопись за 1320-е годы докладывает: «В лето 6831 (1323 от Р. Х.) ходиша Новгородци с князем Юрием Даниловичем в Неву и поставиша город на усть Невы на Ореховом острову», – говоря о крепости Орех. Как понятно хоть какому, Орех (Нотебург) и по правде находится на полуострове. Лишь не у устья, а у истока Невы, в районе Ладоги.

Дело в том, что в древнерусском языке слово «усть» происходило от такого же корня, что и «уста» и означало пространство, где река стыкуется с остальным аква массивом. «Устами» реки мог быть и исток.

Первым направил на это внимание – и запустил перелом в осознании ситуации – спец по русским летописям Сергей Азбелев, к тому времени находившийся в очень почетном возрасте 86 лет (не так издавна он погиб).

Поединок Пересвета с Челубеем в представлении художника / ©Wikimedia Commons

Исследователь направил внимание на странность: летописи совершенно не упоминают никакую речку Смолку, находящуюся у впадения Непрядвы в Дон, хотя конкретно насчет рек российские летописи постоянно тщательны, ибо в те времена их упоминания – один из важных ориентиров. Также в их нет упоминаний балок, которые ограничивают то поле, где сейчас стоит монумент, и которое мы все, до работ Азбелева, считали настоящим местом схватки. Меж тем, осмысленно обрисовывать схватки без упоминания больших фланговых препятствий трудно.

Чтоб осознать ситуацию, Азбелев снова пристально проанализировал содержимое летописей. Они все сходятся на том (хотя и опуская Смолку), что битва случилась «на Дону усть Непрядвы». Устье – это пространство, где река куда-то впадает, потому все и соотносили пространство схватка с местом впадения Непрядвы в Дон. Но буквально ли древнерусское «усть» означает то же самое, что и российское «устье»?

Азбелев нашел, что еще филологи XIX века (Срезнев), затрагивая остальные вопросцы, узнали: слово «усть» в летописях означает как устье реки, так и исток. Наиболее того, в словаре Даля посреди значений слова «устье» есть и «исток» реки, хотя в его время это был уже диалектизм. Само слово «Куликово», нередко связываемое с наличием рядом населенного пт Куликовка, в принципе не быть может индикатором четкого места схватки: в Тульской области таковых населенных пт было минимум 10. Еще есть предание (нелетописные данные) о том, что ставка Мамая во время схватки находилась на Красноватом холмике. Правда, есть аспект: рядом с «обычным» Куликовым полем есть бугор, но вот Красноватым его, до сотворения там монумента, не называли.

Что если поглядеть, как под пространство схватки подступает зона у истока Непрядвы? Эта река исторически вытекала из Волова озера (Воловский район Тульской области), которое лежит приблизительно в 50 километрах западнее так именуемого «Куликова поля». На данный момент, правда, там осталась лишь сеть сухих оврагов, в дождливые годы время от времени создающая водоемы: на поверхность Непрядва выходит только на пару км восточнее.

Любопытно, что вблизи от этого места и сейчас существует населенный пункт Красноватый бугор – прямо на трассе М4 «Дон». В этом же районе, близ Волова озера и Красноватого холмика, проходила основная дорога из Крымского ханства в Москву – Муравский шлях. На XIV век эта дорога не имела собственного наименования. Но, также как и в наиболее поздний период, маршрут этот был самым логичным на пути в российские земли из Одичавшего поля, той части Орды, что позже стала Крымским ханством.

Истинное Куликово поле по Азбелеву. Сейчас Красноватый бугор находится рядом с трассой М4. Слева вверху карты виден лес, где мог находиться засадный полк / ©С. Азбелев

Одна из российских летописей обрисовывает, что при развертывании российских войск опосля переправы «покрыша полки поле, яко на 10 верстъ отъ огромного количества вои». Если пристально изучить места вокруг Красноватого холмика и старенького истока Непрядвы, то просто найти, что там вправду имеется масштабное поле, где перелески имеют очень умеренный размер, и где нет нерентабельного для обороняющихся «запирающего» ландшафта.

Принципиально увидеть, что такое «другое Куликово поле» оставляет и пространство для дубравы засадного полка, сыгравшей главную роль в сражении. Здесь нужно объяснить, что нашему современнику быть может не полностью ясно: это сейчас мысль расположить кавалерию в леске смотрится абсурдной, ибо она там не сумеет нормально располагаться, и тем наиболее – передвигаться. Не считая того, на сегодняшнем «Куликовом поле» расстояние до фланговой дубравы так не достаточно, что главные силы татар с высочайшей вероятностью увидели бы российский конный отряд в том лесу.

Но если мы вспомним, реалии времен схватки, то разъяснить эти две кажущиеся странности будет достаточно просто. Современные леса средней полосы Рф фактически лишены обычного числа больших травоядных, все еще существовавших в XIV веке, и потому заполнены густым подлеском, который некоторому объедать, прореживая. Дубравы тех пор по лику были поближе к тем точкам Приокско-террасного заповедника, где сейчас содержат зубров: они быстрее напоминали британский парк, чем то, что мы сейчас привыкли именовать лесом средней полосы.

Итак вот, Азбелев нашел, что у самого края Куликова поля, в направлении на северо-северо-восток от Волова озера есть маленький лес, обозначенный как на современных картах Тульской области, так и на старенькых картах генерального межевания Тульской губернии. При этом он находится на неком удалении от основного поля боя: главным силы татар не могли бы случаем увидеть находящийся в том лесу засадный полк.

Итак, настоящая картина Куликовской битвы, практически стертая неправильным чтением слов «усть Непрядвы», в целом восстановлена. Схватка проходило близ нынешней трассы М4 «Дон», приблизительно меж Воловым (тогда Воловым озером, истоком Непрядвы) с юга, и сегодняшним Богородицком (тогда южной окраиной леса) с севера. Меж ними и повстречались российские и монгольские войска.

Рукопись «Сказания о Мамаевом побоище» / ©Wikimedia Commons

Поле, о котором речь идет, свободно предоставляет 10-20 км места, нужного для маневрирования больших армий. Все источники – и киприановский извод «Сказания о Мамаевом побоище», и западные летописцы тех пор («Хроники Детмара», Кранц) указывают общее число участников около четырехсот тыщ человек, и эти числа если и завышены, то не весьма существенно, за счет округления.

Из этого следует, что пробы переоценить значение Куликовской битвы как отправной точки для перевоплощения Столичного княжества в центр российской государственности не полностью корректны. Если и зарубежные, и российские источники сходятся на большущем масштабе битвы и участии в нем российских как общности (а не только лишь войск столичного князя), то применять один размер Куликова поля как контраргумент – не полностью корректно. В особенности, с учетом того, что идентификация этого места в XIX веке была изготовлена не историком-профессионалом, а любителями, да к тому же в эру, когда древнерусский язык не был довольно отлично исследован и понятен тем, кто читал источники о Куликовской битве.

Сообщения российских и зарубежных источников тех пор, по всей видимости, достоверны, и в сражении по сути воспринимали роль сотки тыщ человек, с потерей не наименее 10-ов тыщ – и, может быть, даже двухсотен тыщ. Это делает Куликовскую битву наикрупнейшей в истории Европы прямо до, возможно, битвы под Лейпцигом в 1813 году.

Откуда в средние века могли взяться армии в 400 тыщ человек?

Эту часть, наверняка, можно было бы не писать, но практика указывает, что в хоть какой исторический текст непременно придут читатели, неуверенные в способности армий дальних веков иметь огромную численность. Главные их идеи звучат приблизительно так: огромные армии требуют для собственного транспортного обеспечения сложных технологий, которых не могло быть в XIV веке и наиболее давнешние времена. Экономика тех пор просто не выдержала бы такие мероприятия.

Истоки таковых заблуждения – исторически неправильные работы германского военного историка Дельбрюка. Делая упор на нормы движения военных колонн собственного времени, он сделал вывод, что любые рассказы о способностях армий древности достигать численности в сотки тыщ человек не имеют дела к действительности.

Российские силы у переправы перед схваткой в представлении художника / ©Wikimedia Commons

Неувязка мыслях Дельбрюка в том, что они противоречат полностью всем историческим источникам сходу, включая непременно достоверные источники XVIII века. К примеру, в Прутском походе Петра армии врагов достигали 190 тыщ человек лишь со стороны турок и татар – и конкретно в районе боевых действий против российской армии их было 120 тыщ. Еще 40 тыщ человек насчитывали силы Петра.

При сражении присутствовали не только лишь представители этих народов, да и Понятовский (поляк, наблюдающий при турецкой армии), также представители Карла XII. Они все отмечают огромное численное приемущество турков над русскими. Численность крайних на уровне 40 тыщ зафиксирована документами – другими словами, вопреки воззрению Дельбрюка о нереальности огромных армий до XIX века, они все таки были полностью вероятны.

Логистически ордынцы XIV века находились на том же уровне, что и крымские татары в XVII-XVIII веках: обыденные повозки и лошадки, на техническом уровне не претерпевшие приметных конфигураций. Если мы считаем для Куликова поля неосуществимым наличие 400 тыщ человек в одном месте, то должны опровергать целый ряд схваток XVII-XVIII веков – и все это, делая упор только на мировоззрение 1-го Дельбрюка и игнорируя полностью все исторические источники.

Можно подвергать сомнению данные «Сказания о Мамаевом побоище» либо «Задонщины»: они написаны на Руси, их создатели очевидно на стороне Москвы. Наверняка, они могли бы быть заинтересованы в преувеличении масштаба битвы. Но зарубежные источники никогда не симпатизировали Столичному княжеству, обычно описывая его как ожесточенное варварское царство Востока, населенное «неверными» христианами («схизматикам», как их называли католики).

Меж тем, три независящих зарубежных источника обрисовывают Куликовскую битву одними и теми же словами, разнясь лишь в деталях. Иоганн фон Посилге из Германии излагает действия так: «В том же году была большая война в почти всех странах: в особенности так сражались российские с татарами… с обеих сторон было убито около 40 тыщ человек. Но российские удержали [за собой] поле. И, когда они шли из боя, они столкнулись с литовцами, которые были позваны татарами туда на помощь, и уничтожили российских весьма много и взяли у их огромную добычу, которую те взяли у татар».

Детмар Любекский, монах-францисканец Торуньского монастыря, в собственной латиноязычной хронике «Торуньские анналы» пишет: «В то же время была там величавая битва у Голубой Воды (blawasser) меж русскими и татарами, тогда и было побито народу с обеих сторон четыре сотки тыщ; тогда российские выиграли битву. Когда они желали отправиться домой с большенный добычей, то столкнулись с литовцами, которые были позваны на помощь татарами, и взяли у российских их добычу, и уничтожили их много на поле».

Российские и монгольские войска перед боем в представлении художника / ©Wikimedia Commons

Альберт Кранц в наиболее позже сочинении пересказывает сообщение любекских негоциантов о этом сражении: «В это время меж русскими и татарами вышло величайшее в памяти людей схватка… погибло двести тыщ человек. Фавориты российские захватили большую добычу в виде стад скота, так как практически ничем остальным татары не обладают. Но недолго российские радовались данной нам победе, поэтому что татары, призвав в союзники литовцев, устремились за русскими, уже возвращавшимися вспять, и добычу, которую утратили, отняли и почти всех из российских, повергнув, уничтожили».

Таковым образом, западные источники в целом демонстрируют то же, что и российские: схватка исключительного для той эры размаха, в общим числом участников порядка сотен тыщ и с числом жертв с обеих сторон до двухсотен тыщ.

Все это восстанавливает логику последующих событий: Русь и Орда не могли не оказаться приметно ослабленными опосля такового масштабного схватки. Мамай лишился большого числа людей, и конкретно в этом причина его предстоящего падения и смерти. Для российских княжеств это событие не могло не иметь большого психического значения: в первый раз со времен Калки, 1221 года, силы сходу нескольких российских княжеств в составе одной коалиции собрали крупную армию и выступили против степняков.

При этом – в первый раз с XII века – удачно. Двести лет степного военного доминирования, обеспеченного высококачественной стратегией маневренной войны и хорошими композитными луками степняков, закончились: технологически луки российских достигнули монгольского уровня, а умение их полководцев вести маневренную войну – уровня их ордынских коллег.

До окончательного избавления от ига в 1480 году было еще длительных 100 лет, но 1-ый шаг в этом направлении был изготовлен.

И еще мало о месте событий. К огорчению, мы фактически убеждены, что музей Куликовской битвы, основанный близ устья Непрядвы из-за на недостающего внимания историков XIX века к словарю Даля и древнерусским летописям, остается на собственном месте как минимум в наиблежайшие десятилетия. История – наука, где все движется не весьма стремительно.

Безусловн, «усть Непрядвы» было неверной трактовкой: нереально скооперировать биографию сегодняшнего «Куликова поля» и описание схватки в источниках. Но это и не требуется для продолжения существования музея на том же месте. Решения о его переносе либо открытии новейшего музея принимают админы, а не ученые, а шансы на резвое ознакомление админов с новенькими работами по истории Старой Руси тяжело оценивать сколько-либо высоко.

Тем не наименее, даже без учреждения там новейшего музея, хоть какой проезжающий по трассе М4 «Дон» может приостановить машинку у обочины и испытать с Красноватого холмика либо хоть какой иной местной возвышенности оглядеть вправду огромное поле, ставшей местом наикрупнейшго средневекового схватки Европы. Оно смотрится довольно живописно.

Источник: naked-science.ru

Ещё новости

Leave a Comment